Письменность
Книгопечатание
Этимология
Русский язык
Старая орфография
Книги и книжники
Славянские языки
Сербский язык
Украинский язык

Rambler's Top100


ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - www.logoSlovo.RU
  Главная Об авторе Ссылки Пишите Гостевая
Язык и книга
    Русский язык >> В.Журавлев. Русский язык и русский характер

Русский язык и русский характер


<<Назад     К началу

ЖИВЫЙ В ПОМОЩИ ВЫШНЯГО

(ВОСПОМИНАНИЯ ВЕТЕРАНА ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ)

В конце октября 1940 года эшелон московских призывников медленно двигался на восток. На трехэтажных нарах товарного вагона лежали московские мальчики. Призывники 1940 года резко отличались от своих предшественников. Они были на 3-4 года моложе и образованнее. В нашем вагоне были студенты 2-го и 3-го курсов институтов и техникумов (даже медицинского и железнодорожного), выпускники московских средних школ, отличники, до 1940 года пользовавшиеся правом поступления в любой вуз без вступительных экзаменов. Военные кафедры вузов готовили средний командный состав без отрыва от процесса вузовского образования.

В 1940 году мы едем с песнями, соревнуемся в остроумии, выясняем, кто знает больше стихов, восхищаемся величием нашей Родины Волга, Омск, Байкал, Чита. Хотелось обнять весь мир и прижать к сердцу. А под сердцем, в подкладке теплой курточки зашито мамино благословение, переписанный ее рукой Псалом 90-й "Живые помощи солдата", как говорили в простонародье.

И вот однажды, когда мы готовились ко сну, поезд остановился и послышалась команда "Выходи строиться с вещами!": Приехали. Строимся. Кто-то заметил голубые петлицы у встречавших нас командиров - авиация. Привели нас в санпропускник Домашняя одежда сложена в мешок, зашита "до демобилизации", как сказал старшина. Выдали солдатское обмундирование, шинель. Псалом 90-й остался в прежней гражданской одежде, но, вероятно, он всегда был со мною. Во истину "живущий под кровом Всевышнего, под сенью Всемогущего покоится".

Уповая на Господа, и я избрал Всевышнего прибежищем своим. И весь мой солдатский путь семилетнего служения в армии, путь через войну от Москвы до Сталинграда и от Сталинграда до Вены - истинное свидетельство постоянной помощи Вышняго В судьбоносные опаснейшие моменты (а их было немало) я ощущал, будто бы заботливые родительские руки брали меня и переносили туда, где и Отечеству можно послужить с максимальной пользой и не погибнуть от случайной шальной пули.

Я очень хотел учиться в университете, завидовал своим друзьям, продолжавшим образование. Меня привезли в Забайкалье, попал в авиационную часть (16-й Истребительный авиаполк), участвовавшую в боях под Халхин-Голом. В школе младших авиаспециалистов я впервые услышал о генерале Г.К. Жукове, прошел суровейшую военную выучку. Меня научили не бояться ни пули, ни снаряда, ни бомбы, ни танка, воспитали выносливость, научили терпеть недосыпание, недоедание и не знать усталости. Парадная шагистика после ночного дежурства на телеграфной станции, ночной марш-бросок и окапывание (в зоне вечной мерзлоты), изучение средств связи, "прием на слух" морзянки, работа на радиостанции, на телетайпе, бегом проводимая полевая телефонная связь. И всем этим овладевал я, легко и радостно. Отец, провожая меня в армию, наставлял: "Из всех сил старайся быть не последним". Был. я самым маленьким в классе и во взводе стоял на левом фланге, но был лучшим учеником в школе, боялся огорчить родителей и учителей. А в армии зимой пришло письмо из дома. Мама писала, что получила письмо-благодарность "за хорошее воспитание красноармейца" от командования моей части. Письмо это она отнесла в школу, где его прочитали перед строем всей школы. Мама говорила школьникам, что за воспитание хорошего красноармейца следует благодарить не только родителей, но и учителей.

Началась война. Враг у ворот Москвы. Нас, "сибиряков", везут на фронт. Навстречу нам ползут эшелоны с ранеными, платформы со станками, вагоны московского метрополитена. Следы бомбёжки. Где-то под Узловой ночью бомбили и нас... Раненые, убитые... А мне почему-то и не было страшно: на все, Господи, воля Твоя... Уповаю на Тебя.

Фронт. Наро-Фоминск, Серпухов, Тула. Каким-то чудом приехала ко мне моя мама и привезла меховую безрукавку, потребовав, чтобы я всегда носил ее: там зашит Псалом 90-й. Еще один листочек с псалмом она зашила под подкладку шинели. "Заступник мой еси и прибежище мое..."

29 октября танки Гудериана подошли к Туле. Дивизии Народного Ополчения, будучи слабо подготовленными, несли тяжелые потери. А там было и множество студентов вузов. Погиб мой лучший друг, Юра Жаков, с которым я сидел все десять лет на первой парте. Он был студентом МГУ, и я немного завидовал ему, а он - мне, узнавая о моих успехах в овладении военным делом... Знали мы, что воевать нам придется. И сколько молодых ребят, не успевших подготовиться к войне, погибло! "Падут подле тебя тысяча и десять тысяч одесную тебя, но к тебе не приблизится..." Враг отбит. Москва спасена! Первые деревни, побывавшие "под фашистом"...

Передышка. Аето 1942-го. 3 июля, в день моего рождения, срочно грузимся на платформы - и нас везут на восток... Катастрофа под Харьковом, а затем под Воронежем. Враг стремительно продвигается к Волге... Параллельно движемся и мы. Получены новые самолеты-штурмовики Ил-2. Получены новые радиостанции... Живет тыл и заботится о нас.

1 сентября 1942 г. мы со своим другом Олегом Источни-ковым сидим на радиостанции где-то под Сталинградом. Тихо. Я стал сетовать: "Еще один учебный год пропадает! Эх, сейчас бы кипу книг сюда!" 3 сентября началось наше контрнаступление, закончившееся Сталинградской Победой. Будто крылья выросли. Вперед, на Запад! Уже Северский Донец, правый берег! И вдруг ночью: "Немецкие танки на аэродроме!" Приказано во что бы то ни стало сохранить радиостанцию, двигаться в направлении Купенска..." Каким-то чудом оказались на восточном берегу Сев. Донца.

Лето 1943-го. Курско-Орловская битва.

Осень 1943 г. Подошли к Днепру. Где-то под Запорожьем левый берег Днепра. Приказано найти место для радиостанции. Раннее утро начала ноября. Иду между двумя рядами развалин взорванных отступившим противником хат, слегка припорошенных снегом. Темное осеннее небо. И вдруг... откуда-то брызнул с неба яркий радостный, как в детстве, луч. Пал на одну развалину хаты, от чего-то отразился и засветился еще ярче. Подхожу к припорошенной снегом куче. И чем ближе подходил, тем ярче светило... Подхожу - сверху дымящейся развалины вижу маленькую икону Божией Матери. Она плачет. То ли слезы, то ли тающие снежинки. Взял икону, положил под гимнастёрку. Утром 3 ноября началось наступление на Киев. 6 ноября Киев возвращён Отечеству.

Явившаяся мне в начале ноября икона была Казанской иконой Божией Матери, празднование которой отмечается 4 ноября (22 октября ст. ст.) в память избавления Москвы и России от иноземных поработителей в 1612 г. И в 1943 году Заступница усердная помогла освободить от иноземных захватчиков Киев, мать городов русских. Позже я узнал, что в этот день мама моя слезно молилась в Москве пред Казанской иконой Божией Матери. Да, видно, и не одна она. Миллионы русских солдатских матерей молились в тот день о чадах своих, об Отечестве нашем, уповая на Заступницу Усердную.

Во истину, "Живый в помощи Матери Божией под крепким покровом Ея водворится, адский противник враг не повредит его и стрела его летящая не коснется ему, яко многомощная Владычица избавит его от сети ловящего и крилами своими покроет его"...

Зима-весна 1944 года. Под покровом Матери Божией проделал путь Кривой Рог - Одесса. Было всякое. Где-то под Днепропетровском прошел ночью по заминированному полю. Со мною были иконка Божией Матери и Псалом 90-й. Вспоминается: "На руках возьмут тя, да не когда преткнеши о камень ногу твою, на аспида и василиска наступиши, и попереши льва и змия..."

Итак, Пресвятая Богородица иконкою своей привела нас к старой границе. Одесса. Поселок Дачное. Начальник связи 17-й Воздушной армии полковник Клименко вызвал меня в штаб Армии (ст. Раздельная). "Знаю, ты хочешь учиться, - сказал полковник. - Решено направить тебя в Академию Жуковского, овладевай радиотехникой!" Я отказался: не хочу быть военным.

Август 1944-го. Перешли старую границу. Бессарабия. Иконка Божией Матери внезапно исчезла... Видимо, осталась на Украине. А я пошел дальше: Румыния, Болгария, Югославия, Белград, Будапешт, Вена. Были и опасные моменты, но со мною был Псалом 90-й и упование на Господа.

Откровенно говоря, не за себя я боялся... боялся огорчить родителей своих. Думал, если со мною что-то случится, то мама, утратившая младшего, не переживет утрату старшего... А что касается трофеев, я "затрофеил" любовь народов тех стран, по которым провела меня война, "затрофеил" их языки: украинский, болгарский, сербский, румынский, венгерский и немецкий. Приходилось улаживать конфликты между солдатами и местным населением. Меня принимали за своего. Румыны думали, что я из Бессарабии и окончил Кишиневскую гимназию. Венгры доказывали мне, что я - венгр, а родители мои венгерские коммунисты, живущие в Москве.

Так или иначе, но молитвами моей матери, Господь сохранил нас с отцом и мы вернулись с войны...

Много раз я видел во сне войну. Будто бы мы попали в окружение. Желая спасти радиостанцию, я зарывал ее в каком-то сарае, беспокоясь, как бы сообщить нашим, где она зарыта...

После демобилизации (1947 г.) поступил в МГУ на славянское отделение. Преподаватель старославянского языка Василий Константинович Чичагов разбирал с нами текст из Зографского Евангелия "Вышел сеятель сеять..." И несказанную радость почувствовал я... В 1952 году я окончил университет и В. К. Чичагов поручил мне вести за ним практические занятия по старославянскому... И я стал читать со студентами "Вышел сеятель сеять.." И когда я шел на свои первые занятия мне почему-то вспомнилось, как в раннем детстве я шел с родителями на первую исповедь, церковный благовест наполнял улицы весенней Москвы. С тех пор часто в утреннем полусне я слышал благовест. Что это? То ли утренний бой Кремлевских курантов из приемника соседей вызывал определенные ассоциации, то ли воспоминания благостного детства звали в Храм. Чаще такой благовест я слышал воскресным утром, хотя колокольный звон был тогда запрещен.

Псалом 90-й... Как то мне было тяжело, переживал темную полосу в жизни. Встаю однажды утром и вижу на письменном столе переписанный маминым почерком Псалом 90-й. Откуда взялся? Мама давно покоится на Ваганьковском, а текст свежий, бумага свежая. И кончилась темная полоса, а я полнее отдался служению на ниве православного просвещения, написал книгу для детей "Рассказы о русской святости." Стал призывать к восстановлению преподавания церковнославянского языка в русской школе. Пусть дети русские выучат наизусть Псалом 90-й на церковнославянском языке... Да сохранит Господь Святую Русь, искони живущую под покровом Всевышнего и Матери Божией, Усердной Заступницы нашей.

<<Назад     К началу